информационно - аналитическое издание
Осетинское Радио и Телевидение

Дед Гриша нЕ пил водки, не курил
И драться не любил (он был два метра с гаком
И слабо понимал, что значит слово «драка»):
Но пару разгулявшихся горилл
За шкирки мог поднять и стукнуть лбами,
Сказав - «Идите к нэхарошей маме».
Меж грузчиков дед слыл аристократом:
Он был нацмэн и не ругался матом.

Мой дед, по-русски плохо понимая,
Ждал внука, как грозу в начале мая,
Но сам угас внезапно, как свеча,
Не переживши даже Усача.
Жена, четыре дочери, три сына -
Большая полунищая семья -
В могилу проводили осетина,
А много позже появился я.

Мой дед был осетинский исполин -
А что во мне от нартовских былин?
Я даже четверик - не полукровка,
Я не телец, а божия коровка...
И всё-таки не так давно во сне
Мой осетинский дед явился мне.
Стальную руку протянув с иконы,
Для битвы против тёмного дракона
Вручил мне дед Григорий не копьё:
Грабарка - вот оружие моё.

Двор Цхинвала пахнет всегда по-разному. Весной он пахнет цветущей вишней и акацией. Летом запахи перемешиваются, становятся разнообразными, но ближе к августу начинается разделение. Поспевают грецкие орехи. Ореховое варенье уже сварено. Кожура у них пока плотная, сердцевина только схватилась, но кто же дождется полного созревания? Детвора сбивает их палками, и, расплющивая камнем, выбирает из зеленого месива нежные белые дольки. Пальцы окрашиваются в коричневый цвет. Девочки тайно натирают зеленой кожурой губы, получается естественная помада, которая долго не сойдет.

Начали варить соус (туаг) из сливы. Запах чеснока и пряностей разносится по всему двору. Через пару дней в воздухе витает запах арбузного варенья. Потом начнется осень. А это запах мокрых листьев, перемешанный с созревшими и падающими на землю орехами. А еще запах паленной кукурузы - только что из огня. Аромат Изабеллы. В городе у всех виноградники. Кажется, что у Цхинвала два неба - одно изумрудное, в черных агатовых гроздьях - виноградное, другое голубое, осенью в легких перистых облаках.

Пора вина: белого, черного, розового. Получается, что ни винодел - то готов очередной сорт вина. Это сколько же сортов вина в городе?[cut text=подробности]

У Баграта два сына. Один живет с ним, в Цхинвале, другой в Саранске. Когда-то поколдовать над вином любили оба брата. Теперь Сослана с работы отпускают только в августе. Он всегда едет с надеждой, что отец и брат сохранят его порцию вина. Но дело в том, что приезжает он слишком поздно.

На следующее утро после его приезда, отец громко кричит из подвала и будит весь дом.
- Сослан. Этот, вставай сынок, спускайся ко мне, Сослан.

Сослан знает, что спать дальше не будет. Позевывая, он спускается в подвал к отцу. Баграт осуждающе смотрит на не лицеприятный вид сына в одних трусах  и молча корчит мину. Сослан делает вид, что разглядывает очень интересную деталь балки на потолке. Он еще надеется, что ему дадут поваляться в постели и одеваться не хочет.

-Этот, Сослан, вот попробуй это вино. В этом году оно получилось замечательное. Соседи подтвердят, ни у кого за последние десять лет не было такого изысканного букета. Попробуй, сынок.

Баграт наливает из бутыли янтарное вино в литровую банку и протягивает сыну. Сослан с удовольствием выпил холодную ароматную жидкость. Вино действительное прекрасное.

- Отец, это твое самое лучшее вино. И самое лучшее вино, которое я пил в своей жизни.

Баграту льстят эти слова. Он расплывается в улыбке, но тут им вспоминается одна деталь. Лицо становится хмурым и озабоченным.
- Этот, сынок, дело в том, что это последняя бутыль.

Громко, чтобы было всем слышно, и, поворачивая голову в сторону выхода из подвала, он продолжает свои пояснения.
- И потому, сынок, это последняя бутыль, что твой бессовестный брат решил, что он один в этом доме. Все выпил, до этой последней бутыли.

Сослан знает, что никогда не застанет достаточного количества вина в доме, но это не потому, что брат о нем не думает. Конечно, нет. Просто он приезжает слишком поздно в этот замечательный край волшебных запахов и чудесных людей. Разве соседи оставят его без вина? И не будет проводиться дегустация на протяжении всего отпуска? Ведь сколько соседей, столько сортов вина. Как в лучшем европейском супермаркете.

На книжных прилавках Владикавказа появился труд нашего земляка Сергея Кулова «За Москву далеко от Москвы». Прислав в Осетию из Москвы партию свежевыпущенной книги, Сергей Кулов по 2 экземпляра передал в дар республиканской национальной научной библиотеке (РННБ), библиотеке Суворовского училища, общественной библиотеке «И.В.Сталин», библиотеке Дворца творчества детей и юношества, сообщает ведущий специалист Центрального госархива историко-политической документации РСО-А Нодар Задиев.

Книга состоит из 4-х глав. Первая глава - камертон ко всему повествованию. В ней рассказывается о первом командире Сергея Кулова - капитане Орлове.

30 лет после войны Сергей Кулов искал сведения о своем погибшем комбате, о его семье. В 1975 году «Комсомольская правда» опубликовала статью Кулова «Повсюду ищу Орловых». На статью в газете откликнулись однополчане, следопыты из города Изюм. Нашлась семья капитана! И в результате поисковой работы в городе Изюм появилась улица капитана Анатолия Орлова... Так Сергей Кулов отдал дань памяти своему любимому комбату, спасшему жизнь ему и его товарищам. [cut text=подробности]

С интересом читается история о генерал-майоре Потапове. В книгу включены также рассказы о лейтенанте Алихане Мамукаеве, о Чабахан и Тасолтане Басиевых, и многие другие истории, передающие аромат той героической эпохи.

В последней главе приводится речь генерала Кима Цаголова на юбилее автора. В ней рассказывается не только о фронтовой, но и послефронтовой жизни Сергея Кулова. В 1946 году майор Кулов по болезни ушел в запас. Окончил в Москве строительный техникум. Поступил в Московский инженерно-строительный институт. Прошел путь от прораба участка до замуправляющего трестом «Мосжилстрой». Совместно с супругой Зинаидой Хаджумаровной воспитал сына Александра и дочь Валентину. Книгу украшают их фотографии и фото внуков.

К 60-летию Великой Победы Сергею Кулову было присвоено звание Почетный гражданин города Лозовая (Украина).

И был он из Венесуэлы. Дядя Жора начал вспоминать, как лет двадцать пять назад на территорию города Цхинвал впервые ступила нога негра. По-крайней мере, он так считает. И точно помнит, что был иссиня-черный гость венесуэльцем. Привез его на улицу Чочиева Миша, друг сына Вовы.

Гости нагрянули неожиданно, но ошарашили не внезапностью посещения, а экзотичностью одного из них. Дома был только Вова. Вову негр не смутил, можно сказать, приятно удивил. Быстренько накрыли стол и, начали праздновать открытие сезона для иностранных гостей. Разве важно, какого цвета гость, но жители улицы, взбудораженные приездом негра, высыпали во двор. А первая увидела негра Донара, сидевшая на лавочке напротив дома, где происходили интересные события. Она так и сказала:
- У Вовы в гостях побывали все белые люди, настала очередь черных.

Мимо дома дяди Жоры стали дефилировать по очереди делегации из двух-трех человек. С надеждой углядеть в окне диковинку и первыми рассказать остальным об удивительном госте.[cut text=подробности]

Детей, на всякий случай, приодели в красивые наряды. Мало ли, что подумает иностранец? Не смотря на то, что Цхинвал маленький город, горожане в нем довольно продвинутые. Подумаешь, живого негра не видели. Теперь увидели. Осетия всегда рада гостям, и диковинным и обычным, лишь бы приходили на ее землю с миром и любовью.

Миша стал первым осетином, показавший Цхинвал представителю чернокожей части венесуэльского народа, он же стал первым, показавший цхинвальцам негра.

Вова, Миша и иссиня-черный негр из Венесуэлы напились так, что уже не помнили, кто гость, а кто хозяин. Вова, вошедший в образ, и, четко помнивший, что негры во всех, им увиденных фильмах, обладают искусством прислуживать, решил попробовать послать за очередной порцией вина диковинного гостя. До этого они вместе спускались в подвал, дорога была проторена.

Венесуелэц охотно пошел, вернее, направился, с трудом справляясь с навигацией, за очередной бутылью. В это время порог своего дома благополучно переступил дядя Жора. Соседи еще в начале улицы окружили его, наперебой рассказывая об иссиня - черном госте. Дядя Жора был человек военный. Он быстро оценил ситуацию, пообещал соседям немедленно во всем разобраться и сообщить о результатах.

Дядя Жора поправил галстук, кашлянул для прочистки голоса и зашел в дом. За столом сидели Вова и Миша. Белые и пьяные. Иссиня-черного гостя видно не было.
- Где негр?
Вова понял, что отец в курсе событий.
- Негра послали за вином. Скоро будет. Поздоровайся пока с Мишей.
- Здравствуй, Миша, дорогой. Где негр?
- Негр в подвале. Здравствуйте, дядя Жора. Он вызвался сходить за вином.
- Дожили. Гостей за вином посылают. Немедленно в подвал. Вдруг он упадет на лестнице? Что я тогда скажу мировому сообществу? Негр ходил за вином, поскользнулся, упал? Совсем голову потеряли, идите немедленно за ним. И чтобы доставили в целости и сохранности.

И тут в комнату вошел гость из далекой страны Венесуэлы. В руках у него было вино. Прислонившись к косяку двери, чтобы не качало, он улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами и протянул руку отцу Вовы.
- Здравствуйте, папа.
Дядя Жора, считавший, что достаточно повидал на своем веку, при виде гостя растерялся.
- Е...б...лки - палки, милости просим, сынок.
Он обнял негра и расцеловал. Негр тоже радовался. Ему нравилось все. И город. И люди. И вино. Так он еще никогда в жизни не напивался.

Через пару ходок за очередной порцией вина, разучивания песен на осетинском языке и неуспешных попыток обсуждения мировой политики, народ решил показать улице негра и покатать его по городу. Дядя Жора самолично провел венесуэльца вдоль домов по улице Чочиева. Соседи зрелищем остались довольны. Все стали зазывать его в гости в следующий приезд. А потом таксисты бесплатно катали компанию по городу. С такого диковинного пассажира и деньги брать грех.

Я рот открыл - чего же боле?
Ах, мне еще и говорить?
Да, мне пришлось, хоть поневоле
Слова любви произносить.
Но вы, к моей несчастной доле,
Хоть каплю, жалости храня,
Вы не покинете меня.

Сначала я молчать хотел,
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имел,
Хоть редко, хоть в неделю раз,
Иметь возможность резать вас.[cut text=подробности]

И так, произнесу вам речи,
На осетинском, а потом,
Все буду думать об одном:
И день, и ночь я жажду встречи.
Я душка, хоть и нелюдим;
Мне без убийства очень скучно,
Мы жаждем вас, мы так хотим,
Сровнять с землей народ ваш срочно.

Зачем не слушаетесь нас?
Поймите, лучше нет забвенья.
Мы, убивая, любим вас.
Забудьте прошлые мученья.
Души кровавые волненья.
Смирившись с этим, вы (как знать?),
По сердцу бы нашли в нас друга,
И из пылающего круга,
Вам не сбежать, друзья, опять.

Мы жить хотим на этом свете,
(Не распинался б два часа!)
И на фашистском этом слете ...
Произношу свои слова -
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой.
Я прав перед собой и Богом,
(Когда мне надо, Он со мной...)

Не в сновиденьях мне являлся
Народ, и я тебя губил.
Но вновь, живой! Ты утомил,
Я плачу, видишь, надорвался?
Я жажду убивать, где стон?
Я душка, я душить умею,
От счастья этого я млею
Позволь убить, тебя , Ирон!

И я на пальцах посчитаю,
Свидетель, врать мне не пристало...
Один плюс три, плюс...забываю,
Иль пальцев меньше что-ли стало?
Я не могу все сосчитать -
Все те кровавые мгновенья
И наши зверства, не виденья,
В прозрачной темноте времен.
Ирон, приникнув к изголовью,
Своим убитым ты с любовью,
Слова не мести ли шепнул?

Но почему? Ты мой хранитель,
Или коварный искуситель?
Мои сомненья разреши.
Быть может, это все пустое,
Обман неопытной души!
Нам суждено совсем иное?
Но так и быть! Судьбу мою
Отныне я тебе вручаю,
Перед тобою слезы лью,
Твоей защиты умоляю...

Вообрази: я здесь один,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть обречен.
Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи,
Иль сон тяжелый перерви,
Увы, заслуженным укором!

Кончаю! Будет, знаю, месть...
Стыдом и страхом замираю...
Но мне порукой ваша честь,
И смело ей себя вверяю...

Михайло то вздохнет, то охнет;
Два слова синих на листке
Горят, он скажет их, он сможет,
На осетинском языке.
Два слова с уст его слетели.
Не осознал шпаргалки суть.
Слова до неба долетели:
И р а т т а    р а з м а!
В славный путь!

Дети собрались в начале улицы Калинина. Раз в неделю телега, запряженная худой лошадкой, проезжала по одному и тому же маршруту, развозя по нескольким магазинам города керосин, всякий бакалейный товар и, самое главное, пряники.

Снабженца звали Мухар. Ему было около сорока лет, но он был однорукий и в армию его не взяли. Лошадка Мухара - Сусанна. Дети ждали Мухара с Сусанной с нетерпением. Детей звали Лида, Элик, Коля и Леня. Эта были ребята военного времени, жившие одной надеждой - возвращением своих отцов с войны. Голод и лишения было легче переносить именно в ожидании возвращения родных людей. В самой победе над Германией никто не сомневался, только бы возвратились папы - живыми, пусть раненными, контужеными, инвалидами, - только бы возвратились.

Шел февраль 1942 года. Впереди еще много лет ожидания. Но сегодня дети ждут пряники. Это самые вкусные пряники на свете. Они пахнут ванилью и покрыты белой глазурью. Мухар подъезжает к детям и, не натягивая поводья, обращается к своей лошади.[cut text=подробности]
- Сусанна, фаелау ма, нае хормаг куыдзы лаппынтаен адзинаг аппараем.
Сусанна, видимо, задумавшись о своем, лошадином, продолжает понуро брести по дороге.
- Сусанна, хуыцау дае бакъуырма каена, фаелаеу дын загъын.
Сусанна останавливается и Мухар говорит детям.
- Кто из вас больше всех получил двоек за неделю?
Все молча посмотрели на Колю. Коля склонил голову на бок и смотрит Мухару в глаза.
-Дядя Мухар, для моей мамы главное мое здоровье, а мои оценки волнуют только тебя.
Мухар прищуривается и произносит с ухмылкой.
- Тогда здоровому самый маленький кусочек.
Он достает пряник из мешка и кидает его детям. Ни разу не удалось поймать пряник. Он и теперь катится по замерзшей земле.

Первому удается схватить его Эдику, он быстро успевает лизнуть вкусный бок, пока Леня не вырывает пряник из его рук. У него уже приготовлен камень. Дети находят другой камень, побольше, кладут на него пряник и начинают его колоть. Именно колоть, потому, что он твердый, как камень. Прежде всего, собирается крошка с земли. Потом делятся поровну кусочки. Коле, как пропагандисту здорового образа жизни, отдается кусочек поменьше.

И самый сладкий, и твердый пряник на всем белом свете создает незабываемый праздник.

Мухар не злой, он всегда обзывает детей и никогда не протягивает им пряник. Швыряет. Но это не в детей. Он швыряет его всякий раз в свою судьбу, которая не позволила ему воевать достойно с фашистскими захватчиками, он швыряет его в голод и холод, в боль этих маленьких ребятишек. Пройдет немного его Сусанна, и только она услышит, как рыдает его хозяин, утирая глаза пустым рукавом старой телогрейки.

Пряник исчезает за считанные секунды. Лида припасла кусочек для маленькой Мэри. Они с Эдиком брат и сестра. Праздник закончился, на улице холодно, все расходятся по домам.
Дома Лида раздевается и подходит к маленькой сестренке. Мэри тоже приглашена к праздничному столу. Липкую ладошку Лида облизывает сама. И целый вечер можно нюхать ладонь, она вкусно пахнет ванилью.

Мамы нет, она уехала в Баку, повезла туда соль и привезет кучу всякой одежды, ей всегда удается выгодно обменять товар. Ее четверо детей всегда одеты лучше всех на улице.
Но на этот раз мама поехала к папе, который находится в том же Баку. Узнала об этом из его письма. Она успеет с ним увидеться. Потом мама с детьми будут сидеть ночью у керосиновой лампы, и говорить снова и снова о встрече с папой. Мама расскажет, что удалось увидеться только на пару часов, но ради этого стоило ехать хоть на край света. Всю ночь она просидела в штабе в его ожидании. Он смог освободиться только к утру. У дежурного солдата она узнала, что не хватает теплых вещей, носков и рукавиц. Мама вынула из своей косы шпильки для волос. Она распустила свой теплый платок и связала за одну ночь теплые рукавицы для своего родного, любимого мужа.

А утром было короткое свидание. Она не плакала. Она никогда не плакала. Ни разу, ни дети, ни муж не увидели слез в ее глазах. Она не плакала и тогда, когда плакал сам офицер, читая письмо детей, где вместо обычной просьбы о конфетах, они просили привезти после разгрома фашистов, пряники. Много пряников, и почему-то, они собирались их колоть, словно орехи. Она не плакала и тогда, когда убили ее мужа под Севастополем, потому что она не знала, что он умер. Она никогда не плакала о нем, потому что ждала его до самой смерти, и, только незадолго перед своим уходом из жизни, велела своим детям поминать отца, как погибшего.